Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

ему прямолинейной манере прочитал, по сути, мотивационную речь. Его послание сводилось к тому, что стартапы не такие сложные и загадочные, как может показаться. Все укладывается в простую формулу: «Найдите то, что люди пытаются сделать, и придумайте, как делать это не через задницу».

Однако его рецепт успеха был довольно узким. Идеальный возраст – от 23 до 38, готовность возвращаться к работе после ужина и программировать до трех утра семь дней в неделю четыре года подряд, местоположение – крутой район рядом с топовым университетом вроде Кембриджа, Пало-Альто или Беркли. Ах да, среди основателей обязательно должен быть программист. Это принципиальное условие, ведь программирование настолько особый навык, что основатели, не имеющие его, ни за что не смогут отличить хорошего программиста от плохого. Программист может справиться с обслуживанием клиентов, но непрограммист никогда не сможет кодить. Что же касается женщин, то в стартапе избежать проблем с их «неэффективным биологическим и культурным багажом» проще, чем в традиционной компании, поскольку антидискриминационные законы не распространяются на выбор соучредителей стартапа. «Например, я бы не хотел запускать стартап с женщиной, у которой есть маленькие дети или которая собирается их завести в ближайшее время, – говорил Грэм. – А у обычных сотрудников такое спрашивать запрещено»[87]. (Позже, когда Y Combinator вырос в крупную компанию, его критиковали именно за подобные высказывания и низкий процент женщин-основателей, который в первый год был нулевым, а в последние годы колеблется на уровне около 10%[88]. Грэм парировал: YC и нанимает, и финансирует больше женщин, чем большинство венчурных фондов, а дефицит женщин в сфере технологий – слишком глубокая социальная проблема, чтобы ее могла решить какая-то отдельная организация.)[89]

После выступления Грэма окружили фанаты. Кроме Хаффмана и Оганяна – которые поужинали с ним тем вечером, а позже попали вместе с Альтманом в первый поток Летней программы основателей, где создали Reddit, – подошел еще один поклонник с вопросом о финансировании стартапа. Грэм посоветовал искать богатого человека с техническим бэкграундом. В наступившей неловкой тишине до него дошло: он только что описал самого себя[90].

В течение семи лет после продажи Viaweb он часто думал о том, чтобы заняться так называемыми ангельскими инвестициями – начальным финансированием, которое стартап получает до того, как у него появится что-то похожее на реальную оценку своих возможностей или хотя бы понимание того, что он вообще делает. Но руки до этого так и не дошли.

Несколько дней спустя Грэм шел домой после ужина на Гарвард-сквер с Джессикой Ливингстон – они встречались уже около года. Джессика обладала той непринужденной элегантностью, которая выдавала в ней бывшую спортсменку из привилегированной школы. Умная, способная, любознательная, но пока не нашедшая своего места в жизни, она работала в небольшом инвестиционном банке, ждала ответа на заявку о работе в маркетинговом отделе венчурного фонда и писала книгу о своей страсти – основателях стартапов вроде Грэма[91],[92].

Дочь потомственных аристократов Новой Англии, Джессика воспитывалась отцом и бабушкой. Ее мама «ушла из дома» – как говорит об этом Джессика, – когда она была еще младенцем[93]. Мать Джессики, Люсинда Поли, обручилась еще во время учебы на факультете английского языка в Уэллсли[94]. А в 1971 году, через несколько месяцев после рождения первенца, бросила семью, стала называть себя Шен и провела следующие десятилетия в различных коммунах, занимаясь «исцелением планеты»[95]. Дэвид Ливингстон, обладатель степени MBA, всю карьеру проработавший в компании Gillette, забрал маленькую дочь из Миннеаполиса, где они жили на момент разрыва, и привез на родину, в пригород Бостона, где его семейные корни уходили к прапрадеду Х. Х. Ханнуэллу, меценату колледжа Уэллсли[96]. Он проводил с дочерью выходные, а в будни она жила с его матерью Изабеллой Ханневелл Ливингстон – творческой независимой женщиной с внешностью кинозвезды, которая развелась с мужем в 1945 году, после того как родила четверых детей за пять лет. В Уэллсли Изабелла была местной знаменитостью благодаря гигантским, детально проработанным скульптурам драконов, динозавров и единорогов, которые она каждую зиму сооружала из снега перед своим домом.

Джессика Ливингстон была образцовой отличницей-спортсменкой и однажды во время выездного футбольного матча оказалась в Академии Филлипса в Эндовере, Массачусетс, – одной из самых престижных частных школ страны. Увиденное там ее поразило, и она попросила семью отправить ее туда. Ее приняли, но, очутившись среди еще более блестящих и спортивных сверстников, Ливингстон столкнулась с тем, что сама называла «темными временами», – это был период глубокой неуверенности в себе, которую, по ее ощущениям, она преодолела только во взрослом возрасте. На следующий день после того, как Джессика окончила Университет Бакнелла по специальности «английский язык», ее бабушка умерла от рака, оставив внучку в растерянности, без малейшего понимания, чем заняться дальше.

Ливингстон устроилась отвечать на телефонные звонки в Fidelity Investments – и ненавидела эту работу, а затем металась между разными местами: сфера инвестиций, автомобильная консалтинговая фирма, журнал Food & Wine, даже организация свадеб. К 2003 году она руководила отделом маркетинга в бостонском инвестиционном банке Adams, Harkness & Hill – тогда-то они и познакомились с Грэмом на вечеринке в его доме.

Грэм и его друзья открыли Ливингстон мир стартапов, и она, увлеченная их историями, подписала контракт на книгу о стартапах – они казались ей куда интереснее, чем неповоротливые корпорации-тяжеловесы, с которыми она работала каждый день. Пытаясь приобщиться к этому миру, Ливингстон подала заявку на маркетинговую позицию в венчурном фонде.

К тому вечеру, когда они с Грэмом шли домой с ужина через гарвардскую площадь, фирма уже довольно долго тянула с решением о ее найме, что подтолкнуло Грэма к рассуждениям на одну из любимых тем: почему венчурные инвесторы – полный отстой. В том же месяце он опубликовал эссе под названием «Единая теория отстойности венчурных капиталистов», где описал их как «трусливых, жадных, подлых и заносчивых»[97].

Венчурный капитал – форма частных инвестиций, расцветшая в период послевоенного промышленного бума в Америке, которая работает так: инвестор привлекает средства «ограниченных партнеров» вроде университетских эндаументов или пенсионных фондов, а затем, опираясь на свое понимание рынка, распределяет эти средства между портфелем стартапов – примерно по той же логике, по которой рыба мечет сотни икринок. Большинство стартапов терпят крах, но те немногие, что выживают, – особенно в технологической индустрии, где затраты на производство дополнительной единицы продукта близки к нулю, – достигают таких грандиозных успехов, что с лихвой компенсируют все потери[98]. С самого первого стартапа, профинансированного венчурным капиталом, – Fairchild Semiconductor в 1957 году – технологическая индустрия Кремниевой долины в основном существует на венчурные деньги: от Apple, Google и Facebook до практически